Холод [litres] - Элизабет Бир

class="p1">– Я – навигатор. Из древнего ордена жрецов-навигаторов. Я поклялся хранить наши тайны и учить только тех, кто отслужит положенный срок подмастерьем, даст обет добродетельности и пообещает не разглашать секреты ордена.

– И это еще один говорящий о многом не-ответ. Твои тайны умерли вместе с тобой, Джустьен. В эпоху Разлома архивы погибли. Все погибло, и даже библиотеки. Ты поклялся в верности мертвому ордену. – Кейтлин помолчала. – И насколько древний этот древний орден?

– Он был создан одновременно с кораблем, – признал он. – И ритуалы, и традиции – все с нуля. Мы не должны были про это знать, но про это знала библиотека.

Библиотека.

– Да, – сказала Кейтлин. – Я видела ее – по крайней мере, то, что от нее осталось. Джустьен…

Как сообщить человеку о том, что он – последний в своем роде? Ой, но ведь он должен это знать, верно? Других причин воскрешать его у Бена не было.

– Других навигаторов больше нет, – добавила она. – Ты и есть древний орден. И мне кажется, что единственный человек, который может освободить тебя от обетов, – это ты.

Джустьен ухмыльнулся.

– Если честно, то я был почти уверен, что Ынг знал неприятную правду. Да, мы пытались зашифровать наши расчеты, но он сам мог все подсчитать.

– Неприятную правду?

– Это одна из главных тайн Древнего ордена штурманов, – лукаво сказал он. – Никакой конечной точки полета нет. И никогда не было.

♦ ♦ ♦

Кейтлин хотела вызвать Бена, но это желание в какой-то степени было тупой ноющей болью, к которой она уже привыкла. Поэтому Кейтлин вышла на связь с мостиком: Нова и Персеваль должны получить новые сведения, а позднее ангел мог бы передать их Бену и всем остальным.

Но когда она вышла на связь, лицо Персеваль, ее бритая голова – все это заставило Кейтлин забыть о том, что она хотела сказать про откровение Джустьена. Она вздрогнула, увидев дочь, но удержала свое лицо под контролем. Она открыла рот, намереваясь эффективно, по-деловому…

– Золотко, когда ты в последний раз ела? – спросила она.

Аватар Персеваль моргнул; она бросила взгляд на Нову, который появился у нее за спиной. Виноватый взгляд… Ангел уговаривал ее поесть или она запретила ему поднимать эту тему? Симбионт скажет Персеваль, сколько времени прошло, так что этот взгляд был нужен явно не для того, чтобы получить информацию.

Персеваль снова повернулась к Кейтлин.

– Сейчас ангел принесет еду.

Никто не отвечает на мои вопросы напрямую. Это тоже заставит Кейтлин скучать по Бену – но только если она это допустит. Как ему в голову могла прийти эта безумная мысль – задобрить отца? Почему он не бросил вызов старому мерзавцу?

– Когда принесут еду, постарайся ее съесть, – сказала Кейтлин.

Похоже, что звание Капитана не устраняет у подростков желание закатывать глаза к потолку.

– Ангел сказал, что у тебя срочное дело.

– Твой отец воскресил жреца-навигатора из Эпохи движения.

– Новость явно плохая, – сказала Персеваль, мгновенно переходя от роли дочери к роли Капитана, – иначе бы ты не тянула время, рассказывая мне о том, что я уже знаю.

– Новость интересная, – поправила Кейтлин. – Он подтвердил информацию, которую ангел получил у Праха. Никакого места назначения нет и не было. У мира никогда не было цели.

Персеваль прищурилась, а затем сглотнула с такой силой, что Кейтлин увидела, как изогнулась ее тонкая глотка. Нова, стоявший за плечом Персеваль, наклонился вперед.

– Зачем садиться на космический корабль, который летит в никуда?

Кейтлин почувствовала, как ее губы сжимаются, оформляя знания.

– Это был обман, – сказала она.

Персеваль посмотрела на нее, отвела взгляд, кивнула. Кейтлин показалось, что Персеваль взглянула на ангела.

– Как и трупы в трюмах, – сказала Персеваль.

– Что, прости?

– Трюмы, – пояснила Капитан. – Они были набиты телами. Замороженными людьми. Строители сказали им, что их помещают в анабиоз. Но они заморозили их и убили, а тела запасли как источник сырья.

– «Были»? – спросила Кейтлин, уже зная ответ.

– Те, что остались после взрыва суперновой. – Персеваль сделала рубящее движение ладонью. Ее голос был напряженным, и говорила она быстро, но ее лицо оставалось безмятежным, нечеловеческим. Безмятежность и безжалостность ангела. – Мы их использовали.

Кейтлин не хотела наказывать дочь и поэтому скрыла свое потрясение. Но ей захотелось согнуться, словно от удара в солнечное сплетение. Ох, малышка.

Аватар ангела, похоже, внимательно следил за Персеваль, и Кейтлин оценила то, как ловко он позволил ей заметить это. Кто-то заботится о ней. Это было бы вполне в стиле Сусабо; Кейтлин не могла себе представить, что так бы поступил Прах.

– В этом нет смысла, – сказала Кейтлин. – Построить целый мир и бросить его на произвол судьбы. Такие расходы. Такая трата ресурсов.

– Пути Строителей неисповедимы, – сказал Нова.

По крайней мере, это заставило Персеваль рассмеяться; ее смех был похож на резкий горестный лай. Отсмеявшись, она сказала:

– Возможно, мы – жертва. Возможно, никто и не рассчитывал, что мы выживем.

– «Собери товары свои и сокровища и брось их во тьму», – процитировала Кейтлин.

Она бросила взгляд на Джустьена; его наноцепи зашуршали по полу – он развел руками.

– Я не знаю, – сказал он. – Но, с другой стороны, зачем вообще делать корабль пригодным к полету?

Ангел покачал головой.

– Это еще не все, – сказал он. – Нуль-зоны продолжают увеличиваться.

Это был один из интересных аспектов разговора с ангелом. Кейтлин услышала его голос в своем сознании, похожий на негромкий голос совести. Он мог говорить сейчас что угодно Персеваль, Джустьену и даже Тристену, Челси и Бену.

Она должна была исходить из того, что все, как и она, услышали слова Новы:

– Это распространяющееся онемение. Оно начинается в конечностях.

Кейтлин прикусила нижнюю губу. Медленно, обдумывая все смыслы – как метафизические, так и механические, она ответила:

– Словно лепра.

Слова Кейтлин заставили ангела побледнеть. Эта эмоция и реакция были чем-то новым. Кейтлин не нравилась мысль о том, откуда они могли взяться. Она опустила взгляд и задвигала руками по забытой, частично отремонтированной панели управления.

– Ты предполагаешь, что нас покарали за преступления? – спросил Нова, когда прошло достаточно времени, чтобы Кейтлин начала теряться в догадках.

Кейтлин оторвала взгляд от работы.

– Ангел, это лепра – это не проказа, которая описана в Писании. На нас действует не проклятие Бога Строителей, а что-то другое. Но да, теперь я воображаю себе мир, который безмятежно скользит прямо по груди Врага, звеня колокольчиками, и кричит: «Нечистый! Нечистый!»

– Мы шли по пути, проложенному для нас, – сказал